Библиотека   Фотки   Пиздульки   Реклама 
КАБАЧОК
порно рассказы текстов: 20875 
страниц: 48012 
 | поиск | соглашение | прислать рассказ | контакты | реклама | новые рассказы |








категории рассказов
Гетеросексуалы
Подростки
Остальное
Потеря девственности
Случай
Странности
Студенты
По принуждению
Классика
Группа
Инцест
Романтика
Юмористические
Измена
Гомосексуалы
Ваши рассказы
Экзекуция
Лесбиянки
Эксклюзив
Зоофилы
Запредельщина
Наблюдатели
Эротика
Поэзия
Оральный секс
А в попку лучше
Фантазии
Эротическая сказка
Фетиш
Сперма
Служебный роман
Бисексуалы
Я хочу пи-пи
Пушистики
Свингеры
Жено-мужчины
Клизма

Память возвращалась кусками - так нередко бывает после пребывания в анабиозной камере. Итак, она была на том корабле, как его там... "Аурига". И у нее забрали детей! Когда это воспоминание вернулось, женщина сжала кулаки, оставив на ладонях кровавые бородки от ногтей, и зарычала, вспомнив эту серую мразь, этого майора, как там его звали... Ах да, майор Обэнон. Он обещал ей, а она обещала ему - и постарается свернуть ему шею при первой же возможности. Но сколько же прошло времени?
[ Читать » ]  

Я гостила у Мари почти две недели, и очень быстро обнаружила домашнюю "экзекуторскую" - она была во владениях суровой экономки, в буфетной. Рядом с неказистой козеткой стояло ведро, где всегда мокли крепкие розги. Мари была права, ее отец был настоящим джентльменом; он был красив, даже изыскан, его манеры были безукоризненны, элегантностью веяло от каждого его движения. Слова вроде "порка" , "розги" и даже "наказание" в доме не произносились, и негромкие фразы, вроде: "Дружочек, пора снова попросить нашу Александру Сергеевну об одолжении, тридцать, пожалуй" - были какими-то светски изысканными. Но экономка, возведенная в ранг домашнего палача, пугала меня своей суровой статью амазонки, и сама атмосфера дома очень быстро стала меня угнетать. Было в этом что-то неестественное - в том, что в такую личную, интимную сферу семейной жизни столь бесцеремонно вторгалась прислуга. Тем не менее, мама Мари при мне еще пару раз безропотно отправлялась в буфетную "за помощью" , и возвращалась притихшая и стесненная. Я никогда не могла найти в ее лице следы того вдохновенного умиротворения, которое охватывало мою маму после визита в папин кабинет. Мы с Мари даже поспорили, действительно ли джентльмен должен препоручать столь деликатное, хотя и неприятное дело доверенной прислуге? Мари, боготворившая отца, стояла на своем. Я же уезжала из дома подруги в смятении, твердо решив, что выберу в мужья не столь утонченного джентльмена, который не сочтет за труд лично позаботиться обо мне.
[ Читать » ]  

Короче, подходим мы к машине и видим такую картинку: эта самая девица стоит у дверцы нашей машины, согнувшись в характерной позе, задравши юбку и расставив ноги, и писает прямо на колесо нашей машины. Спущенных трусов я не заметила - вероятно, она их не носит за ненадобностью. Дальнейшее напоминало сюрреалистическое кино. Мой муж оторопело уставился на девицу. Она же, не переставая ссать мощной струей, как из брандсбойта, и миленько так улыбаясь, говорит, обращаясь к моему мужу: "Ой, извините! Я ошиблась". ОНА ОШИБЛАСЬ! Представляете? В чем, интересно? Спутала колесо с унитазом? Или возле неправильной машины ссать пристроилась? Я еле сдерживала хохот. Короче, мы, как дураки, стоим и ждем, пока эта особа закончит туалет. А она, как ни в чем не бывало, продолжает. Много, видать, скопилось. Звук у нее получался потрясающий, как у настоящего пожарного шланга. Муж мой деликатно повернулся к ней спиной, не знал, бедняжка, куда деваться. А я краем глаза наблюдала. Наконец она выписалась, страдальчески вздохнула, встряхнулась (заметьте - не подтерлась), оправила юбку и исчезла, бросив еще раз "ой, извините, мне так неудобно".
[ Читать » ]  

ЮПодошел, достал и воткнул. Она в начале трепыхалась, но держал ее за шею. Успокоилась, послушно отсосала. Окончил обильно хорошо, поводил членом по лицу. Посидел, отдохнул. Сдернул с нее одеяло. Она развела приветливо ноги. Я буквально запрыгнул на ее милый животик и вонзил член в вагину. Туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда... Головка члена нежно обжималась мамочкиными губками при входе и выходе. Внутри, конечно, было просторно, но приятно. Я смотрел на ее колышущиеся сиськи и буквально вбивал член в её пизьденку. Мял её груди, придушивал. Она обнимала ногами мою спину и вынудила наспускать ей полную письку. Я поцеловал её в губы и уехал в универ.
[ Читать » ]  

Рассказ №11367

Название: Жуткий хам!
Автор: al vern
Категории: Гомосексуалы
Dата опубликования: Понедельник, 08/02/2010
Прочитано раз: 19813 (за неделю: 11)
Рейтинг: 86% (за неделю: 0%)
Цитата: "А он, не понимая меня и думая, что я им брезгую, берет с полки флакон с чистым спиртом и старательно протирает головку и весь член. И опять мимикой лица жалобно просит: "Пососите? Ну, хоть лизните один разочек? Всего один?" И так умилительно смотрит, так просит:..."

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]


     Вчера выкрасил волосы в фиолетово-оранжевый цвет. Красиво. Но что-то не получилось. Примчался в парикмахерскую вокзала. Тут меньше вероятность встретить знакомых.
     Заглянул - слава богу, никого. Зашел и бухнулся в единственное кресло. Из-за занавески выглядывает голова парикмахера. Господи, глазки крохотные, лысый, вокруг лысины венчик седых волосиков, сам небритый, здоровенный красный нос картошкой... Выглянул, кто это к нему сел. А чего выглядывать? Естественно, клиент.
     Потом показывается весь. Пузо, как будто у него под халатом пять арбузов, рост - невысокий, но ручищи - как у палача, каждый палец - демократизатор. Идет вразвалку. Накинул на меня пеньюар - и уставился через зеркало на мои волосы. Смотрит, не отрываясь. Ни слова не произносит. Хамство - чисто вокзальное. Наконец изволит отверзнуть уста:
     - Как будем стричься?
     - Чтобы ненароком не испортить красоту, - отвечаю, блеща остроумием.
     - Наголо или налысо? Машинкой или бритвой?
     Жуткий хам, конечно.
     - Под Котовского. Бритвой, естественно!
     Ничего не говорит. И начинается колдовство-ведовство. Замес пены, точит бритву: Ходит слоновьей походкой то по правую руку от меня, то по левую, все у него в разных ящиках, нет, чтобы положить все в одно место и достать, когда клиент требует. Ему обязательно нужно создать видимость работы, чтобы потом вымогать башлы. Приемчики известны.
     Закончились творческие искания. Останавливается за спиной и ручищей хватает мою прическу, щупает, не парик ли. Хам! Взмылил помазок и пошел по частям выполнять свою работу: от загривка и от ушей подвигается к макушке.
     Стоит от меня справа, прижал свое пузо к моей руке и чувствую, как он свои яйца возложил на мою руку. Обойдет кругом, подойдет слева - опять кладет на руку яйца. Я делаю вид, что сижу и не замечаю его хамских выходок. За кого он меня принимает, интересно?
     Голову бреет, правда, осторожно, а то в прошлом году одна брила так, что я вышел от нее весь в кровавых ранах, как из кавалерийской сечи. Этот на трудных участках сначала поработает ножницами, после поворошит своими демократизаторами, пострижет электромашинкой, а уже потом пускает в дело помазок и бритву. И все это время ощущаю у себя то на локте, то на плече его прибор.
     Сижу нервозно, так как у меня самого давно стоит. Я легко возбуждаюсь. Это у меня с детства. Но поправить рукой не могу, боюсь дернуться.
     Когда я бухнулся в кресло, то не подумал о члене. Сел и сел. Он же у меня тогда лежал спокойно. А теперь встал, но оказался зажат между правой ногой и яичками. Отодвигаю ногу - не помогает. Развожу колени - давит. Нужна рука, чтобы вытащить его! Но - боюсь шевельнуться.
     Боль начинается адская. Дело грозит кончиться защемлением! Членовредительством, в смысле - увечьем без гарантии компенсации со стороны государства! Приказываю ему: "Лежать! К ноге!" - не слушается. "К ноге" - да, "лежать" - нет. Но как тут успокоишься, когда с обоих боков к вам прижимаются? Хамство!
     А когда дошел до темечка, то ему понадобилось вообще встать к моему лицу передом! И я своим носом ощутил его арбузы, пахнущие "Шипром"! То, что у него под пузом, тычет прямо мне в рот! Через халат, конечно. У меня встает еще сильнее!
     Я тогда не выдержал:
     - Извините, не могли бы вы на мгновение прерваться? Мне нужно.
     Он тут же перестал брить и отступил от кресла. Держит руки на отлете, как хирург Пирогов: в одной руке опасная бритва, в другой помазок. Я под пеньюаром высвободил, наконец, из плена свой сдавленный член, и он, мой любимчик, распрямился и вздохнул.
     - Продолжайте, пожалуйста.
     И вижу в зеркале - он смотрит на мой пеньюар. Я тоже быстро взглянул: господи, простыня топорщится! Член-то выпростался из плена - и взбил пеньюар! Я в ужасе. Рукой под пеньюаром надавил на член и прижал к яичкам сверху.
     - Можно продолжать? - спрашивает.
     - Да.
     Добрил.
     Протер лысину салфеткой.
     Отступил на шаг - как художник Перов от своей картины "Портрет Достоевского". Я тоже критично обозрел себя в зеркале: хорошо, если не считать разводов от красителей. Красители, конечно, стали делать изумительно, по французской лицензии, но они, как ни берегись, обязательно покрасят кожу головы. Молчим. Я не поднимаюсь.
     - Голову мыть будем? - спрашивает.
     А сам смотрит на мою разноцветную голову с болью. С его стороны, считаю, хамство задавать такой вопрос: что же, он сам не видит, что с такой головой ни один человек не может выйти на улицу? Но я дипломатично спрашиваю:
     - У вас есть чем? Должны же быть антитела: Наши красители изготовлены по французской лицензии. Это круто.
     - Для вас найдутся.
     Интересно, чем он может растворить французские красители? Серной кислотой, что ли?
     Опять начинается хождение справа, слева, ящички: Я уж не знаю, куда девать мои локти - он их все время задевает своими слоновьими бедрами, отчего мой впечатлительный член никак не успокоится! Хамство беспримерное.
     В отдельном тазике все приготовлено - смешаны какие-то лосьоны и взбита розовая пена. Парикмахер наклоняет мою голову к раковине - и пошел ее мылить!
     Здоровенные сардельки мягко массируют подушечками мою побритую голову - я изнемогаю: сейчас, боюсь, спущу! Наконец, смыл душем пену и набросил махровую салфетку, тщательно протер. Я снова обозрел себя в зеркале: вот так хорошо. Голова вернула свой естественный цвет, разводов нет.
     - А краска больше не выступит? - спрашиваю на всякий случай.
     - Никогда, - отвечает.
     - Хорошо. Спасибо. Сколько я вам должен?
     Дальше начинается пантомима.
     Своим носом картошкой он мне в зеркало делает знак пройти с ним за занавеску. И уходит. Я сам с себя снимаю пеньюар, стряхиваю волосинки, хотя это его обязанность, и доверчиво иду за занавеску, наивно думая, что там у него кассовый аппарат.
     Какой там! Вхожу - в комнатушке темно. Пригляделся - он стоит, приготовился: расстегнул халат, ширинку. Из недр его штанов на меня смотрит член. Членище! С такими яищами, каких я никогда в своей жизни не видел. Член - коричневый, как шоколад. Здоровенный, как пожарный шланг. А он своей лапищей залупает головку и жестом просит взять в ротик.
     Я в ужасе отступаю, и даже ударился поясницей об их вторую раковину. Боже мой, какое вокзальное хамство! Как можно предлагать такие грубые вещи незнакомым людям?!
     Молча показываю ему глазами и всем лицом, что я возмущен и разгневан.
     Он, как маленький, строит кисленькую гримаску: "Ну, пожалуйста! Ну, я вас прошу! Ну, что вам стоит уважить старого бедного парикмахера?"
     Я, потрясенный, выражаю всем лицом, что не допускаю даже мысли о том, что пойду ему навстречу: такой шланг ко мне в рот не вместится.
     Он делает еще более жалобную мордашку и на пальцах показывает: "Ну, немножко. Ну, сколько влезет, столько влезет. Я за любое количество буду вам признателен". И показывает языком, как лижут мороженое пломбир: "Ну, хоть просто полижите! Ну, как мороженое пломбир!"...
     Мороженое пломбир действительно лижут, но не забирают же шарик над стаканчиком в рот целиком. Ни у одного нормального человека рот не растянется, если не считать покойного Жана Маре. Хамство даже просить о таком!
     А он, не понимая меня и думая, что я им брезгую, берет с полки флакон с чистым спиртом и старательно протирает головку и весь член. И опять мимикой лица жалобно просит: "Пососите? Ну, хоть лизните один разочек? Всего один?" И так умилительно смотрит, так просит:
     Все-таки он хорошо меня постриг. Я теперь смогу показаться на улице. И потом он столько бегал вокруг меня, столько мозолей насажал на свои трудовые ладони, выдвигая ящички с мазями и кислотами из таблицы Менделеева: У меня есть сердце.
     Оттолкнулся от раковины, присел. Объял руками необъятное - здоровенную ногу этого труженика службы быта, на вторую ногу рук не хватило, и приблизил свои губы к набухшим губкам его мочеиспускательного канала. А оттуда сочится нежно пахнущий и приятный на вкус ручеек:
     Мои губы соприкоснулись с губками, венчающими головку его члена, и его губки обожгли меня. Я даже отпрянул. Однако одного моего прикосновения оказалось достаточно, чтобы его член сразу затвердел - не могу сказать, что подскочил, хоть и дернулся, не в том возрасте человек, но затвердел очень основательно.
     Во мне тогда проснулся азарт. Попытался принять в ротик всю головку. Вся не вошла, но наполовину - да. Рукой я нежно массировал ему его огромные, как гандбольные мячи, и тяжелые, как гантели, яйца. Бедный Йорик! Сколько же он постился? . . Нет, это были не гантели, а две дамские муфты, таким мягким ворсом они были покрыты! Ласково поворошил руками лобковую растительность. Пальцы даже запутались. Лобок жирненький, пружинит: Я, любящий ласку и ценящий ее в других, зарылся в лобок носом: Я услышал, как где-то сверху надо мной раздалось урчание...


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]


Читать также:

» Самые последние поступления
» Самые популярные рассказы
» Самые читаемые рассказы
» Новинка! этого часа


 | поиск | соглашение | прислать рассказ | контакты | новые рассказы |









  © 2003 / КАБАЧОК