Библиотека   Фотки   Пиздульки   Реклама 
КАБАЧОК
порно рассказы текстов: 20792 
страниц: 47821 
 | поиск | соглашение | прислать рассказ | контакты | реклама | новые рассказы |








категории рассказов
Гетеросексуалы
Подростки
Остальное
Потеря девственности
Случай
Странности
Студенты
По принуждению
Классика
Группа
Инцест
Романтика
Юмористические
Измена
Гомосексуалы
Ваши рассказы
Экзекуция
Лесбиянки
Эксклюзив
Зоофилы
Запредельщина
Наблюдатели
Эротика
Поэзия
Оральный секс
А в попку лучше
Фантазии
Эротическая сказка
Фетиш
Сперма
Служебный роман
Бисексуалы
Я хочу пи-пи
Пушистики
Свингеры
Жено-мужчины
Клизма

Было прикольно дразнить стесняющегося мальчишку и я могла это делать еще полчаса, но пора было отправить его в бассейн к малышам. Разумеется, о том, чтобы пустить Сашу туда не пописяв, не могло быть и речи. Такое проявление слабости означало победу Сашиного упрямства. И малыши потом начнут точно так же карпизничать, видя, что я сделала для семилетнего исключение. Не говоря уже, как мне не терпелось посмотреть на мальчишку, когда он при всех пустит струйку.
[ Читать » ]  

Мой член дернулся и начал привставать. Рома увидев это спросил: "Кем я себя представляю? Женщины или скрытых мужчин. " Я ответил, что никем. На самом деле я просто не мог произнести эти слова вслух. Я представлял себя не женщиной и не мужчиной, я, наконец, понял, что я был в роли берущего рта, этих розовых губ, кончика языка, этих мокрых ласк и прикосновений. Я хотел быть в роли принимающего рта, в, который на время проникает бугристая плоть. Не выдержав очередной сцены, где с конца очередного счастливца засочилась по капле сперма, которую я мысленно был готов поймать на лету, я сам наклонился к Роминой сладкой палочке. Он будто не поверив своим глазам, немного отодвинул свой полунапряженный член и улыбнулся. Я не изменил своего решения и подполз к нему ближе. Положив руку ему на ногу я заскользил вверх к его талии. Я погладил его ногу несколько раз, потом поправил его смятые яйца, чтобы лучше видеть его возбуждение.
[ Читать » ]  

Твоя Грудь, как она прекрасна... Она смотрела строго вниз, и я не удержался и обнял тебя, перехватив ее... Плотная и податливая, возбуждала меня с неимоверной силой. Мой дружок оказался напротив входа, и я не смог сдержать себя и не погрузить его в тебя. "Я в тебе! Я снова в тебе и это волшебно!". Твои мышцы, почувствовав мое погружение, буквально всосали меня внутрь. И... . Я начал двигаться в тебе. Сначала медленно, потом ускоряясь все сильнее и сильнее. Руки мои с еще большей силой сжимали твою грудь, пытаясь уловить и запомнить ощущения прикосновения. Мои движения в тебе становились все более размашистыми, а сила удара все больше. Я, то почти выходил из тебя, то со скоростью локомотива вновь врывался в твое тело, раскрывая его... Ты скулила от этих ударов, от сильных толчков и от этих проникновений, которые взрывали не только тебя внутри, но и все твое тело. Я схватил тебя за волосы у самых корней... "Ты моя! Сучка!!!"
[ Читать » ]  

- Может быть... Потом мы стали мерять мой... Петруччо сказал, что мой член вполне достоин того, чтобы участвовать в конкурсе. Он вытащил фотоаппарат и сфотографировал меня... ну, без трусов... Потом он спросил, умею ли я хранить взрослые тайны. Конечно же, я был сама могила... Он показал мне фотографии мальчиков, которые тоже, по его словам, претендовали на участие в конкурсе. И там я увидел знакомого пацана. Мы с ним отдыхали в загородном пионерском лагере. Почему-то это меня успокоило, и я поверил в честность намерений Петруччо. Перебирая фотки, я наткнулся на такую, где один мальчик держит во рту:
[ Читать » ]  

Рассказ №12225

Название: Так принято в интеллигентной семье
Автор: Малышка-целочка
Категории: Экзекуция
Dата опубликования: Понедельник, 22/11/2010
Прочитано раз: 21114 (за неделю: 19)
Рейтинг: 47% (за неделю: 0%)
Цитата: "Я гостила у Мари почти две недели, и очень быстро обнаружила домашнюю "экзекуторскую" - она была во владениях суровой экономки, в буфетной. Рядом с неказистой козеткой стояло ведро, где всегда мокли крепкие розги. Мари была права, ее отец был настоящим джентльменом; он был красив, даже изыскан, его манеры были безукоризненны, элегантностью веяло от каждого его движения. Слова вроде "порка" , "розги" и даже "наказание" в доме не произносились, и негромкие фразы, вроде: "Дружочек, пора снова попросить нашу Александру Сергеевну об одолжении, тридцать, пожалуй" - были какими-то светски изысканными. Но экономка, возведенная в ранг домашнего палача, пугала меня своей суровой статью амазонки, и сама атмосфера дома очень быстро стала меня угнетать. Было в этом что-то неестественное - в том, что в такую личную, интимную сферу семейной жизни столь бесцеремонно вторгалась прислуга. Тем не менее, мама Мари при мне еще пару раз безропотно отправлялась в буфетную "за помощью" , и возвращалась притихшая и стесненная. Я никогда не могла найти в ее лице следы того вдохновенного умиротворения, которое охватывало мою маму после визита в папин кабинет. Мы с Мари даже поспорили, действительно ли джентльмен должен препоручать столь деликатное, хотя и неприятное дело доверенной прислуге? Мари, боготворившая отца, стояла на своем. Я же уезжала из дома подруги в смятении, твердо решив, что выберу в мужья не столь утонченного джентльмена, который не сочтет за труд лично позаботиться обо мне...."

Страницы: [ 1 ]


     - Истинный джентльмен никогда не позволит себе поднять руку на свою супругу, и уж тем более высечь ее, какая гадость! - возмущенно заявляла Мари, моя подруга по пансиону. К слову сказать, уж наши-то с ней попки никогда не были в безопасности, в пансионе практиковали (да еще как!) телесные наказания. Однако ни сейчас, когда мне приходилось подниматься в комнату мадам директрисы, ни в раннем детстве, когда моя попка была в полном распоряжении моей няни, я не воспринимала порку, как нечто эротичное. Что же тут может быть возбуждающего, боже мой, когда мадам велит спустить панталоны, задрать юбки, наклониться, и с откровенным отвращением хлопает меня своей тросточкой по ягодицам, словно пытается прибить особо докучливую муху. Другое дело супруг - это же любовь, страсть, загадочный eros, и вдруг "снимите ваши штанишки, мадам супруга"...
     Тем не менее, весь мой жизненный опыт говорил об обратном. О том, что мой отец порет маменьку, я знала с раннего детства и не находила в этом ничего особенного. Первый раз я подсмотрела за ними случайно, когда мне было года три. Отец был не в духе в тот день, и как только мама попыталась ему возразить (уже и не помню, что послужило поводом для их ссоры) велел ей идти в его кабинет. Вообще кабинет был в нашем доме "зоной свободной от женщин" - ни я, ни моя младшая сестра, ни мама никогда туда не заходили. Наверное, именно поэтому необычное приглашение привлекло мое внимание. Едва моя няня отвлеклась, я прошмыгнула к двери кабинета и приникла к неплотно прикрытой двери. В щелку я скорее услышала, чем увидела, как зашуршали шелковые нижние юбки maman, и раздраженное требование отца поторопиться. Слегка приоткрыв дверь, я увидела, что мамочка улеглась животом на высокий подлокотник вольтеровского кресла, юбки задраны ей на голову, словно пышный цветок, а сама мама, заведя руки за спину, судорожно пытается расстегнуть пуговки на кружевных панталонах. Наконец, ей удалось справиться с тугими петельками, и панталоны сами собой скользнули вниз, к ее коленям. Попка maman, большая, пышная, вся в трогательных ямочках, почти сливалась с ее белоснежными нижними юбками и белыми чулками. Рядом с креслом стояло ведро с хорошо знакомыми мне розгами. Папа достал одну, встряхнул, и с нее, сверкая в солнечных лучах, сорвалось на ковер несколько капель воды. Папа замахнулся, примериваясь, и вдруг резко опустил прут на мамину попу. Белоснежную поверхность пересекла огненно-красная узкая полоса, а мама взвизгнула каким-то незнакомым, тоненьким голосом. Следом удары посыпались один за другим, и мама зарыдала в голос, она колотила по полу ногами в мягких домашних туфлях, стремительно покрывающаяся красными полосами попа тряслась и вздрагивала, словно молочное желе, которое кухарка подавала на сладкое по воскресеньям. Папа остановился также резко, как и начал, однако мама еще какое-то время лежала на ручке кресла, вздрагивая от затихающих рыданий. Наконец она поднялась, натянула панталоны и оправила юбки. Ее высокая пышная прическа была в совершенном беспорядке, лицо припухло от слез, однако она натянуто улыбалась.
     - Спасибо, Алекс, милый, мне стало гораздо легче! И... прости меня, ради Бога, сама не знаю, что на меня нашло!
     Папа снисходительным жестом потрепал ее по щеке, и велел идти отдыхать. Я отпрянула от двери и, стараясь не шуметь, сбежала по лестнице вниз, к разыскивающей меня няне. Однако спустя некоторое время я не удержалась, и заглянула в комнаты маменьки. Она стояла на коленях перед иконами и сосредоточенно читала нарядный молитвенник. Ее лицо выглядело спокойным и даже более умиротворенным, чем обычно.
     Спустя пару лет, я спросила маменьку, за что папенька ее порет? Мама смутилась, отпрянула, и, казалось, хотела избежать ответа, но передумала и мягко сказала:
     - Душечка, когда няня наказывает тебя, это же не оттого, что она тебя не любит. Напротив, она любит тебя, заботится о тебе, и всеми силами старается помочь тебе вырасти умной и послушной девочкой. Наказывают всегда любя, с большой нежностью и мыслями о будущем благополучии. Я уже взрослая, но и я иногда ошибаюсь, и папа заботится, что бы мне было хорошо!
     Тогда это объяснение меня полностью удовлетворило, но теперь я стала примерять это на себя, и мучилась вставшей передо мной дилеммой. С одной стороны, молодой знатный джентльмен, который полюбит меня, безусловно, будет благоговеть перед моей красотой и совершенством, как во французском романе, который тайком принесла Мари ее старшая сестра. Но, с другой стороны, неужели к этому времени я стану таким образцом и идеалом, что никогда не буду нуждаться в порке? Судя по усердию мадам директрисы, время, когда я стану истинной безупречной леди, было бесконечно далеко. Неужели мать Мари была таким образчиком женских достоинств, что никогда не нуждалась в наказании?
     С этими, или приблизительно этими мыслями я отправилась на каникулах в гости в семью Мари. Первая встреча с ее мамой меня несколько разочаровала. Она была говорливой, громкоголосой, язвительной женщиной, не всегда контролирующей свои мысли и чувства. В первый же день за обедом, на котором присутствовали еще несколько гостей, нам с Мари позволили присоединиться к взрослым. Мама Мари вела себя не в пример более свободно и вольно по сравнению с моей мамой. Она легко рассуждала о политике, властях, и даже несколько раз перебила мужа! Мой отец ни за что не потерпел бы этого! Как выяснилось, не терпел такого и отец Мари. Он негромко, но значительно произнес, обращаясь к жене:
     - Дорогая, по-моему, тебе срочно требуется помощь нашей экономки. Думаю, двадцати будет достаточно.
     Мама Мари после этой фразы слегка побледнела, выпрямилась, но быстро взяла себя в руки, и коротко позвонила в серебряный колокольчик, который стоял справа от ее приборов. В дверях немедленно появилась чистенькая опрятная служаночка. Мама Мари кивнула ей и сказала:
     - Разыщите Александру Сергеевну, и предупредите, что мне незамедлительно требуются ее услуги.
     Девушка присела в книксене, склонив голову, но мне показалось, что она слегка усмехнулась. Я была заинтригована, а хозяйка дома уже поднималась со своего места, одновременно обращаясь к гостям:
     - Прошу извинить меня, домашние дела!
     - Не торопись, милая, - напутствовал ее муж, - думаю, ты сможешь присоединиться к нам за чаем!
     В дверях мелькнула высокая, крупная женщина в форме домашней прислуги. Мама Мари прошла мимо нее, гордо выпрямив спину, и коротко бросила через плечо: "Двадцать, будьте любезны".
     Поведение хозяев оставалось для меня загадкой, до тех пор, пока через несколько минут я не услышала откуда-то из глубины задних комнат знакомый голос хозяйки. Мама Мари несколько раз громко взвизгнула, в промежутках же раздавался приглушенный, но отчетливый свист крепкой, хорошо вымоченной розги. И хотя гости усердно продолжали светскую беседу, они невольно делали паузы в разговоре. Через несколько ритмичных ударов взвизги перешли в хрипловатые завывания, а затем и в судорожные рыдания. Когда женщина вновь появилась перед гостями, уже подавали чай. В ее поведении была заметна разительная перемена - она была сдержана, доброжелательна и деликатна, словом, вела себя именно так, как и должна образцовая хозяйка. Только сидела она как-то неловко, боком, что впрочем, было вполне объяснимо. На тщательно высеченной попе особенно не посидишь.
     Я гостила у Мари почти две недели, и очень быстро обнаружила домашнюю "экзекуторскую" - она была во владениях суровой экономки, в буфетной. Рядом с неказистой козеткой стояло ведро, где всегда мокли крепкие розги. Мари была права, ее отец был настоящим джентльменом; он был красив, даже изыскан, его манеры были безукоризненны, элегантностью веяло от каждого его движения. Слова вроде "порка" , "розги" и даже "наказание" в доме не произносились, и негромкие фразы, вроде: "Дружочек, пора снова попросить нашу Александру Сергеевну об одолжении, тридцать, пожалуй" - были какими-то светски изысканными. Но экономка, возведенная в ранг домашнего палача, пугала меня своей суровой статью амазонки, и сама атмосфера дома очень быстро стала меня угнетать. Было в этом что-то неестественное - в том, что в такую личную, интимную сферу семейной жизни столь бесцеремонно вторгалась прислуга. Тем не менее, мама Мари при мне еще пару раз безропотно отправлялась в буфетную "за помощью" , и возвращалась притихшая и стесненная. Я никогда не могла найти в ее лице следы того вдохновенного умиротворения, которое охватывало мою маму после визита в папин кабинет. Мы с Мари даже поспорили, действительно ли джентльмен должен препоручать столь деликатное, хотя и неприятное дело доверенной прислуге? Мари, боготворившая отца, стояла на своем. Я же уезжала из дома подруги в смятении, твердо решив, что выберу в мужья не столь утонченного джентльмена, который не сочтет за труд лично позаботиться обо мне.
     Родной дом показался мне после этого особенно теплым и милым. Родители, сестра, моя старенькая няня были мне несказанно рады. Спустя какое-то время меня охватило нестерпимое желание ощутить тот мир и покой, который царил в душе моей мамы, счастливо замужней женщины. Я поднялась в кабинет отца, когда он отдыхал там после обеда, и робко постучавшись, попросила:
     - Папенька, высеките меня, пожалуйста... сейчас... сами... Мне так нужна ваша забота!
     И не говоря более ни слова, приникла к вольтеровскому креслу как к давнему доброму другу.


Страницы: [ 1 ]

E-mail автора: sib-ass@mail.ru


Читать также:

» Самые последние поступления
» Самые популярные рассказы
» Самые читаемые рассказы
» Новинка! этого часа


 | поиск | соглашение | прислать рассказ | контакты | новые рассказы |









  © 2003 / КАБАЧОК